В ее картинах то, что писали издревле: пейзаж, натюрморт,
интерьер, обнаженная натура. Материальный, узнаваемый мир. Она пишет
маслом
и акварелью,
не интересуясь инсталляциями, объектами, ассамбляжами – всем тем,
что ныне почитается более всего «актуальным». У искусства были,
есть и будут вечные темы, вечные мотивы. И не иссякнет стремление
сохранить их в достаточно жизнеподобной форме. Но искусство начинается,
как известно там, где есть личностная интонация, свой язык, есть
окрашенный индивидуальностью артистизм. В нынешнем художественном
мире, к счастью, есть место всему – и отважному эксперименту, и
классическому стремлению показать реальность, «похожую на самое
себя». Но вот парадокс: в пространстве традиционной живописи художнику
порой приходится труднее – простота и ясность нередко стоят куда
больших усилий, чем эпатирующий художественный жест.
Стать самим собой — что может быть желаннее для художника и что
достигается более всего мучительно. А если путь в искусстве начался
поздно и всем, что умеет, художник обязан только себе самому!
У Наталии Михайловны Розенбаум был за плечами Политехнический
институт и несколько лет инженерной работы, когда она резко изменила
судьбу, решила стать художником и стала им. Это был настоящий поступок.
Поступок рискованный, особенно ныне, когда, случается, хлесткий
прием, умение угодить зрителю или расчетливому галеристу могут заменить
профессионализм. Судьба, собственная требовательность, вкус или
талант – а, скорее, все это вместе взятое – поспешествовали тому,
что Наталия Розенбаум стала прежде всего художником и художником
профессионалом.
Ей, взрослому человеку, не имевшему долгой жизни в профессиональном
искусстве, удалось не только научиться (с азов!) мастерству, но
и найти собственную пластическую, цветовую интонацию. А как это
трудно! Как взглянуть независимо на мир, облаченный в едва прозрачную
дымку с детства знакомых метафор, фраз, пластических интерпретаций?..
Как написать осенний сад, обнаженное тело, как быть, как стать самой
собою, «реализовать свои ощущения», говоря словами Сезанна?
Тут надобны и мастерство, и школа. Многому Наталия Розенбаум научилась
у В.П. Коробейникова, окончившего Академию Художеств у А.А. Мыльникова.
Но создала она себе школу сама: учение в изостудиях, пусть и с талантливыми
наставниками – этого далеко недостаточно. Нужны еще уважение к традиции
и отвага не быть ее рабом. Свобода у художницы точно и тонко ограничена
вкусом и удивительной для ее небольшого профессионального стажа
маэстрией. Нельзя не восхититься легкостью, с которой она пользуется
разнообразнейшими техниками – кроме масла
и акварели,
здесь не только пастель, гуашь, уголь, соус, но и смелые смешения
материалов, приносящие пряный, неожиданный, но свободный от всякой
избыточности результат. У нее есть работы близкие к минимализму
(акварели
С куклой, Пионы), есть холсты энергично, плотно прописанные, с богатой
и сложной фактурой, выверенными световоздушными эффектами, устойчивой,
но не назойливой, словно бы растворенной в «живописном тесте» архитектоникой
(Маша, Маша и Кент).
В ее работах маслом
негустые, но фактурные мазки лежат легко (даже, если можно так выразиться,
остроумно) и свободно, как говорят художники, «переходят в цвет»,
энергичный, праздничный, но почти всегда сдержанный. Это особый
дар: писать почти банальные мотивы с той пластической точностью
и колористическим тактом, что неизменно удерживают зрителя в строго
очерченном пространстве хорошего вкуса.
При этом (что кажется мне весьма важным) Наталия Розенбаум вовсе
не стремится к робинзонаде, к пребыванию только в пространстве традиции.
Она пробует себя и в том, что нынче принято называть «проектом»,
иными словами, – в некоей концептуальной художественной программе,
где несколько произведений искусства образуют интеллектуальную структуру,
соединяя собственно живопись с системой идей. Проекту Крысоловы
– институт наставников не откажешь ни в остроте мысли, ни в художественном
качестве. За ним – и ассоциативное мышление, и синтез изображения
и программы, а главное – превосходная живопись, без которой никакой
проект не имеет цены.
Думаю, впереди у Наталии Михайловны Розенбаум – непростой путь:
она слишком хорошо чувствует огромное пространство еще непознанного,
и устремления её отважны и многообразны. Но у нее – уже – есть несомненная
индивидуальность, точный вкус, способность видеть таинственность
мира, «еще не открытого до конца», говоря словами Гумилева.
И, конечно же, в искусстве Наталии Розенбаум все только начинается.
Михаил ГЕРМАН
профессор, доктор искусствоведения,
Академик Академии Гуманитарных наук,
член Международной Ассоциации Художественных критиков (AICA),
Главный научный сотрудник Гос.
Русского музея.
english